Из 19 чиновников и предпринимателей, задержанных в 2015 году, обвинение было предъявлено 15, остальные стали свидетелями. До приговора дожили 13: один покончил с собой, еще один погиб.

«Слышь, занеси! Чо ты там? Все носят, а ты не носишь!» Знакомство двух новых русских — Александра Зарубина и Валерия Веселова — началось с конфликта: Веселов заставил Зарубина самого тащить свое кресло.

Дело было в конце 1990-х в Сыктывкаре. Комисоцбанк, где работали оба героя, переезжал в другой офис. Веселов отвечал за безопасность, считался близким к бандитам. Он не узнал второго человека в банке — зампреда Зарубина. Тот вызвал Веселова на разговор.

«Вероятно, он думал, что я кроме „Му-му“ ничего не читал, — вспоминал Веселов. — А когда поговорили — общались до момента нашей посадки». Впрочем, из них двоих по делу Гайзера сел только Веселов. Зарубин, которого следователи называли организатором преступного сообщества, успел уехать из России.

Комисоцбанк вывел в люди не только Веселова с Зарубиным. Там работала почти половина — шесть из 13 — подсудимых по делу Гайзера.

У зампреда правительства Коми Константина Ромаданова была традиция. Как только выходила новая модель iPhone или iPad, он покупал ее и дарил коллегам — главе республики, его заместителям и так далее по списку.

Деньги Ромаданов брал из «казны». Так следователи назвали общую кассу, за которую отвечал Ромаданов; он был «казначеем». Из казны платили черную зарплату чиновникам, инвестировали в правильный бизнес, помогали нужным кандидатам на выборах. Один из свидетелей подчеркивал, что при распределении денег интересы республики всегда стояли выше личных. В материалах дела описаны случаи, когда частью теневых сделок вдруг становится строительство понтонной переправы для людей или помощь градообразующей компании.

Пополнялась казна за счет взносов и откатов.

Взносы платили крупные компании, которые работали в Коми. Ромаданов рассказал, например, что энергетический «КЭС-Холдинг» платил 100–300 млн руб. в год, сетевая компания «Комиэнерго» — 15–60 млн в год, «Монди Сыктывкарский лесопромышленный комплекс» — 40–50 млн в год; Сыктывкарский ликеро-водочный завод отдавал по 0,5 млн в месяц. Под выборы с помощью администрации президента России подключали сырьевых гигантов: «Лукойл», «Роснефть», «Зарубежнефть», «Северсталь». Деньги передавали кому как удобно — наличными и безналичными. Например, австрийская «Монди» спонсировала Федерацию футбола Республики Коми, а та уже выдавала из этих денег займы кому надо. Редакция «7x7» отправила запросы всем упомянутым компаниям. На момент публикации ответили «Лукойл-Коми» (что компания финансирует строительство социальных объектов по официальным соглашениям) и «Северсталь» (что «не располагает интересующей информацией»).

Откаты в «казну» поступали в основном от строительных госконтрактов и не превышали 20%. В материалах дела упоминались, например, откаты с контрактов на ремонт Театра драмы в Сыктывкаре и базы отдыха в Чернаме. Когда «Газпром» выделил 4 млрд руб. на реконструкцию дороги Сыктывкар — Ухта, из них около 60–80 млн руб. пошли в казну.

Когда глава Коми Вячеслав Гайзер был задержан, по телевизору пошли сюжеты, как в его сейфе находят пачки наличных [показанные часы и запонки не принадлежали Гайзеру, его коллекция оказалась скромнее]. На суде он объяснил, что эти деньги — его официальная зарплата за несколько месяцев, которую он складывал в сейф за ненадобностью.

В это можно поверить: высшие чиновники в Коми получали неофициальную зарплату, в конвертах. Глава региона — 1–1,5 млн руб. в месяц, первый заместитель — 1 млн, люди попроще — 100 тыс. и даже меньше.

Платили и местным силовикам, в черной ведомости они фигурировали как «большие друзья». По словам теневого казначея Константина Ромаданова, 4 млн руб. в месяц на троих получали министр внутренних дел Владимир Еремченко (проходил в ведомости как Ерёма), прокурор республики Владимир Поневежский и руководитель УФСБ Александр Антонов. Помощник Ромаданова рассказал, что платили и главе Следственного управления Следственного комитета по Коми Николаю Басманову. Никто из них не стал ни подозреваемым, ни обвиняемым по делу Гайзера.

Компании, связанные с чиновниками, занимались строительством, ремонтом дорог, пассажирскими перевозками, покупали недвижимость. Им принадлежали, например, ночной клуб, торговый центр, отели и торговые площади в Сыктывкаре. Бизнес обсуждали на совещаниях в московском ресторане Александра Зарубина «Лос Бандидос».

Активы записывали на номиналов, в том числе на родственников. Например, Зарубин, которого следователи считали организатором преступного сообщества, хотел вернуть Вячеславу Гайзеру долг акциями птицефабрики «Зеленецкая». Гайзер предложил записать их на его тещу.

«Зеленецкая» представляла собой редкий для России пример успешной государственной компании. Она принадлежала Фонду поддержки инвестиционных проектов Республики Коми. Зарубин заинтересовался этой темой и «накидал схему», как фабрика должна перейти в нужные руки. Все происходило под эгидой привлечения частных инвестиций. Сделали совместное предприятие, куда государство внесло «Зеленецкую», а частные инвесторы — деньги. Проблема в том, что «Зеленецкая» была настоящая, а деньги — нет: их внесли, показали, где положено, и сразу вынесли. Потом было еще несколько сделок, таких же честных. В результате «инвесторы» получили «Зеленецкую», а государство — хлебозавод и молокозавод, которые сильно проигрывали птицефабрике в стоимости. В 2010–2014 годах «Зеленецкая» выплатила 1,45 млрд руб. дивидендов, большая часть которых досталась «инвесторам».

В марте 2011 года на выборах мэра Воркуты случилось ЧП. Подсчет голосов показал, что действующий мэр-единоросс проиграл коммунисту с разницей в пять голосов. 17 марта, в 4 утра, в Воркуту из столицы Коми вылетел чартерный Ан-26. На борту были председатель избиркома республики Елена Шабаршина и партийные начальники. Погода в Воркуте была нелетная, но экипаж совершил посадку. После прибытия Шабаршиной результаты голосования на одном из участков пересчитали. Победил единоросс — с перевесом в один голос.

Шабаршина возглавляла избирком Коми без малого 10 лет. На выборах в Госдуму в 2011 году «Единая Россия» получила в республике около 60%, в то время как почти во всех соседних регионах — 30–40%. Примерно на те же 20 процентных пунктов отличалась и явка. Результат называли «гайзеровской аномалией», а саму республику — «северной Чечней».

Выборы начинали подделывать задолго до голосования. Коммунисты в суде вспоминали, что администрация Коми требовала согласовать с ней списки кандидатов и наблюдателей от КПРФ. ЛДПР один раз так обидели, что лично Владимир Жириновский позвонил лично главе республики и, как выразился на суде один из фигурантов, пообещал «внести изменения в заводскую репродуктивную конструкцию» всех причастных.

Для повышения явки крупные компании проводили акцию «Попади в десяточку» — на избирательных участках раздавали календарики, которые участвовали в розыгрыше квартир и машин. Политтехнологи проводили программу «Огненная вода» — уговаривали маргиналов голосовать за «Единую Россию» за бесплаьную водку. Их списки предоставляли участковые, а алкоголь — Сыктывкарский ликеро-водочный завод.

В 2015 году руководство Коми посадили, Шабаршина ушла из избиркома и вскоре стала обвиняемой в деле о взятке. В 2016 году, на следующих думских выборах, гайзеровская аномалия закончилась: результат «Единой России» упал на 20 процентных пунктов, а явка — больше чем на 30.

Весной 2010 года в редакцию «Красного Знамени», главной независимой газеты Коми, пришли двое мужчин. Они представились аудиторами нового акционера и целый месяц не давали никому покоя: ходили в редакцию как на работу, шумели, требовали чай, различные документы и т. п. «Проверка» прекратилась, когда один из аудиторов ушел жить в лес. Новым акционером оказался националист Алексей Колегов, акции ему подарил чиновник администрации главы Павел Марущак.

Из нескольких десятков СМИ региона администрация не контролировала только восемь. Чиновники работали и с социальными сетями. Они создали сеть сообществ «ВКонтакте», где хвалили себя и ругали оппозицию.

Чтобы помешать настоящим активистам, власти создавали спойлеры.

Например, появилась националистическая организация «Рубеж Севера» (запрещена и ликвидирована по решению суда, как экстремистская) во главе с предпринимателем Алексеем Колеговым. Под покровительством ФСБ, МВД и администрации республики она проводила акции и организовывала атаки на оппозиционных активистов. Колегов признал, что получал от чиновников около 140 тыс. руб. в месяц.

В противовес Комитету спасения Печоры — старейшей экологической организации Коми — была создана «Зеленая республика». Руководитель организации, бывшая сотрудница администрации Воркуты Евгения Бойко, объясняла, что если критиковать отечественных нефтяников, то на их место придут иностранцы и будет хуже.

На одном из заседаний суда стало известно, что ФСБ внедрило в окружение руководства Коми своего секретного агента. Имени девушки не называли, но, по информации источников «7x7», речь идет о популярном Instagram-блогере. Ее характеризовали как целеустремленного и покладистого агента, владеющего нейролингвистическим программированием. Она установила «тесную эмоционально-энергетическую связь» с бизнесменом Антоном Файерштейном. Еженедельно она передавала ФСБ данные из почты и мессенджеров предпринимателя. После ареста Файерштейн покончил с собой в СИЗО.

Особых мер предосторожности ни Файерштейн, ни другие фигуранты дела не соблюдали, но старались не обсуждать важные вопросы по телефону. Единственный, кто опасался прослушки, — зампред правительства и «казначей» Ромаданов. Он несколько раз проверял рабочий кабинет и загородный дом на наличие «жучков», но не нашел их.